Каталог
Новости
Издательства
Коротко о нас
Помощь
Предупреждение

Данное художественное произведение предназначено для ознакомления, а также для
свидетельства и распространения библейского учения.

Любое коммерческое использование настоящего текста без ведома
и прямого согласия владельца авторских прав
Не допускается!
Если вы желаете приобрести данный материал,
то вам необходимо обратиться в издательство для получения более подробной информации.

 
Пророк 
Френк Перетти
 
   
10

В телефонном справочном бюро Джон узнал адрес Макса Брювера, а Карл сумел связаться с Рэйчел в ресторане Хадсона, чтобы проверить правильность адреса. Все совпало.

Брюверы жили на южной окраине города, в квартале преимущественно негритянском. Это был бедный квартал с маленькими домишками и двориками, где стайки детишек играли чаще на асфальте и бетоне, чем на траве, где по обеим сторонам улицы стояли параллельно друг другу старые автомобили, а вандалы писали на стенах ругательства по адресу своих врагов краской из пульверизаторов.

В этом квартале особенно неуютно чувствовали себя люди с белой кожей в шикарном автомобиле. В предзакатный час Джон и Карл медленно ехали по улице в поисках нужного дома.

- Вот, - сказал Карл, выглядывая из окна. - Кажется, здесь.

Джон проследил за взглядом Карла и с трудом различил номер дома, написанный на крохотной черной табличке на боковой стене маленького домика с щипцовой крышей. Перед домом стоял один огромный клен, с ветки которого свешивалась на веревке старая автомобильная покрышка, заменяющая качели. Забора не было. Фонарь над крыльцом горел, окна светились - значит, дома кто-то был.

Они нашли место для парковки выше по улице, вышли из машины, заперли дверцы и некоторое время просто стояли рядом.

- Повтори, что он сказал. - Попросил Карл. Джон процитировал тихо, почти шепотом:

- Он сказал, что если мы сюда сунемся, он оторвет нам головы и искромсает нас на такие мелкие кусочки, что ни одна собака их не отыщет.

- Спасибо. А то я малость подзабыл.

- Смелее. Мы же не собираемся никому причинять зла, нам нечего скрывать. Мы сейчас просто подойдем к двери и постучим.

- 0'кей.

- Кстати, куда делись твоя серьга и цепочка? (Карл явился без своих украшений). Ему не за что будет ухватиться.

Они свернули на дорожку, ведущую к дому. Поднявшись на крыльцо, они заметили какое-то движение за окнами, какая-то тень мелькнула за занавесками. "Не робей. Держись уверенно. Мы пришли по важному делу".

Джон не нашел звонка, поэтому просто постучал. Фонарь над крыльцом погас.

- Ого, - сказал Карл.

- Э-э... есть тут кто? - громко спросил Джон. - Мистер Брювер? Это Джон Баррет и его сын Карл. Э-э... я звонил вам сегодня. Мы хотели бы поговорить с вами...
Они услышали за спиной тяжелые шаги, но ничего не успели предпринять. Джон едва успел повернуться, когда огромный, величиной с окорок, кулак схватил его за галстук, превратив последний в удавку, сдернул с крыльца и швырнул на землю. Джон покатился по осенним листьям в сторону клена.

Карл попытался спрыгнуть со ступенек и удрать, но темная фигура в футболке схватила его за шиворот и дернула назад, выведя из равновесия. Карл опрокинулся навзничь, но не упал. Огромная ручища все еще держала его за воротник, и он полу висел в ней, еле живой от страха. Он поднял глаза и увидел сверкающее в полутьме лезвие ножа.

- Ну что, сосунок, жить хочешь? - прогрохотал над ним угрожающий голос.

- Нет! Не надо... - выкрикнул Джон.

- Да! - завопил Карл. - Да, я хочу жить! - Теперь он видел злобные глаза, пристально его разглядывавшие.

- Что-то мне не нравится твой вид, малыш. Фонарь над крыльцом зажегся, и входная дверь со скрипом приоткрылась.

- Макс, не делай ничего! - раздался умоляющий женский голос.

Джон уже поднялся на ноги, но старался не делать резки <движений.                                            .

- Это мой сын. Карл Баррет. Он... он пацифист. Он никогда никому не причиняет зла.

- И если бы попытался, то не смог бы, - согласился Макс. Женщина за приоткрытой дверью взмолилась:

- Макс, не трогай его! Ты же не знаешь...

- Стой на месте, парень, или я прирежу его! - рявкнул Макс Джону.

- Не надо! - проскулил Карл.

- Макс! - крикнула женщина. - Не надо! Прошу тебя!

- Кто вы такие? - грозно осведомился Макс у Джона. Джон попытался ответить внятно, спокойным тоном:

- Я Джон Баррет...

- Ага, а я Рэй Чарльз! - Макс угрожающе поводил нож у лица Карла. - И, кажется, парнишке нужна прическа поприличнее.

- Я Джон Баррет -младший. Джон Баррет- старший был моим отцом! Вы держите сейчас внука Джона Баррета -старшего.

- Вы... Я видел вас на богослужении в память дедушки! -заикаясь, пролепетал Карл. - Вы сидели в правой части старого зала, в задних рядах... вы и ваша жена, так ведь?

Похоже, это соответствовало истине. Макс перестал потрясать ножом, но Карла не отпустил и перевел взгляд на Джона.

- Джон Баррет -младший?

- Вероятно, отец говорил вам обо мне.

- С телевидения, что ли?

- Да. Шестой канал. Телеведущий программы новостей. Дверь дома напротив с грохотом распахнулась, и 
сосед прокричал:

- Эй, Макс, что ты там делаешь? Нож исчез из вида. Макс осторожно вернул Карла в стоячее положение.

- Да ничего особенного не делаю, Хенни! Это друзья.

- Так давай потише, приятель. Я уже собирался вызывать полицию. - Дверь с треском захлопнулась. Макс отпустил Карла.

- Извини, дружище. Я понятия не имел, кто вы такие. Дин! Дверь приоткрылась пошире, и привлекательная женщина лет сорока осторожно высунула голову на улицу.

- У нас гости. - Он махнул Джону рукой. - Давайте, давайте, заходите, пока вас кто-нибудь не увидел. Дин, открой дверь. Пойдемте.

Дин открыла дверь, и Джон с Карлом вошли в дом. Макс последовал за ними и закрыл дверь.

- Садитесь, - сказал он, все еще поигрывая ножом. Джон посмотрел на нож. Такой штукой можно освежевать оленя.

- Вы... э-э... уже успокоились?..

Макс заметил, что до сих пор держит в руке нож.

- О... Да. - Он бросил его в ящик стола. - Думаю, вам не нужны неприятности.

Дин Брювер, хоть и явно потрясенная, постаралась проявить должное гостеприимство.

- Макс, что же ты не представишь мне своих друзей? Макс смерил их оценивающим взглядом, потом попробовал сделать это:

- Дин, это Джон Баррет -младший. Сын Джона. А это... э-э...

- Карл.

- Да, Карл... Внук Джона.

Дин протянула руку, все еще слегка дрожащую, и они обменялись рукопожатиями.

- Может, я принесу вам что-нибудь выпить? - спросила она.

Джон и Карл переглянулись.

- М-м... кофе?
- Хорошо. Садитесь, пожалуйста.

Она посмотрела на Макса, и он повторил:

- Да. Садитесь. Садитесь.

В маленькой гостиной стоял единственный диван, так что они на нем и устроились. Макс сел на краешек потрепанного мягкого кресла. Дин ушла на кухню, крохотный закуток, отгороженный от гостиной обеденным столом и шестью разнокалиберными стульями.

- Папочка... - послышался из коридора робкий голосок.

- Все нормально, детка. Зайди, поздоровайся. В глубине коридора открылись две двери. Из одной вышел мальчик лет десяти. Из другой - на ней висел плакат с Майклом Джексоном - вышли две девочки, лет двенадцати и пятнадцати на вид. Они робко двинулись по коридору к гостиной. Макс поманил их рукой.

- Входите, входите, все в порядке. Ничего страшного... Это друзья.

Дети вошли в гостиную и стали в ряд, словно ноты на нотном стане: десять - двенадцать и пятнадцать.

Макс представил их:

- Это Джордж. - Кроме "здрасьте", Джордж ничего не пожелал сказать. Он робел и стеснялся. - Он любит гоночные машины. А это Виктория. - Двенадцатилетняя девчушка просто легко помахала гостям рукой и принялась разглядывать их, потирая ступней одной ноги икру другой. - Она танцовщица.

- Папа, я манекенщица, - возразила она. Макс рассмеялся.

- 0'кей, детка. По мне, так это все одно. А это Ребекка. Она - художница.

- Здравствуйте. Приятно познакомиться.

Это были прелестные дети, хотя и явно напуганные.

- А теперь идите. Нам надо поговорить. Займитесь уроками.

Они стайкой побежали по коридору, заметно успокоенные. Макс проводил их взглядом и некоторое время задумчиво смотрел в глубину коридора уже после того, как они скрылись в своих комнатах. Потом он кивком указал па ящик стола, куда положил нож.

- Я любого убью за них. Да, можете не сомневаться. Джон сглотнул и осмелился произнести первую связную фразу, раз уж они стали гостями.

- Нам ужасно жаль, что мы потревожили вас. Макс улыбнулся зловещей улыбкой.

- Как вам понравилась моя засада?

- Колоссально, - сказал Карл.

- Неплохо получилось, а? Выключил свет, прокрался вокруг дома и накрыл вас. Раз - и все дела! Карл поднял руки, сдаваясь.
- Не хотел бы я быть вашим врагом.

- Да, а враги у меня есть, и я думал, вы из их числа. - Он в упор взглянул на Джона и добавил: - Я думал, вы те самые люди, что убили вашего отца.

Джон невольно посмотрел на Карла. Вероятно, сам он сидел с точно таким же выражением лица - ошеломленным и не доверчивым.

- Э-э... повторите, пожалуйста. Макс пояснил:

- Ну, понимаете, вы звоните мне и представляетесь Джоном Барретом. А ведь всем известно, что Джон Баррет умер, вот я и решил, что вы - это они и пытаетесь запугать меня.

- Они? Кто они?

- Люди, которые убили его. Я решил, что теперь они охотятся за мной. Они убили мою Энни, потом убили Джона. Поэтому я подумал, что теперь моя очередь.

- О... - Джон совершенно растерялся и не знал, с чего начать. - Ваш номер телефона дала нам одна девушка по имени Рэйчел Франклин. Она работает официанткой в ресторане Хадсона. Очень милая девушка.

- Я знаю, кто она такая. Но не видел ее с самой смерти Энни. Я думал, что обошел всех их, всех подруг Энни. Я не особо удачно справился с этим делом.

- Ага. Рэйчел сказала, что вы расспрашивали всех, пытаясь выяснить, делала ли Энни... аборт. Это правда? - Макс не ответил, лишь свирепо взглянул на Джона. - Послушайте, мы ничего об этом не знаем. Я никогда не знал, что вы с Папой были друзьями...

- А я никогда не видел вас раньше. Похоже, вы с отцом проводили вместе не очень много времени.

- Да, полагаю, вы правы, - признал Джон. - В общем... я просто ничего не знал о вас и ничего не знал об Энни.

Макс прошел к книжному стеллажу в углу и взял с полки фотографию в рамке. Он протянул ее Джону, который принялся разглядывать снимок вместе с Карлом.

- Это Энни, - сказал Макс. - Фотография сделана незадолго до выпуска.

Девушка очень походила на свою мать: милое, привлекательное лицо, обаятельная улыбка.

- Ей было семнадцать, - сказал Макс. - Выпускница школы Джефферсона. Самая прелестная девушка на свете. - Он замолчал, сдерживая подступившие слезы. Потом посмотрел в сторону кухни. - Кофе готов, детка?

- Сию минуту, - ответила жена.

Макс снова посмотрел на Джона с Карлом и вытер глаза.

- Мне следует быть поосторожней в выражениях.

- Мне очень жаль, мистер Брювер.
- Зовите меня просто Макс.

- Макс.

- Энни умерла в мае... 26 мая, в воскресенье. Я никогда не забуду тот день. Мы ничего не знали о том, что с ней случилось. В пятницу она вернулась из школы больная и легла в постель. Мы подумали, что у нее грипп или что-то вроде этого, а она нас не переубеждала. Мы положили ее в комнате Джорджа, а Джорджа положили сюда, на диван, чтобы Энни оставалась в комнате одна. Мы не хотели, чтобы другие дети подхватили заразу. Всю ночь ей становилось все хуже и хуже, она горела как в огне и жаловалась на боль в животе - поэтому мы отвезли ее к врачу в субботу, и он дал ей какие-то порошки от гриппа, но они не помогли. В конце концов в воскресенье мы снова отвезли ее к врачу, и он сказал: "Отправляйте ее в больницу". Мы так и сделали, но... - Он не мог продолжать. Вошла Дин с кофе и сказала:

- Мы опоздали. Энни умерла в больнице от какой-то инфекции. Мы так и не узнали, что это за инфекция. Мы думали, это грипп, но гинеколог, обследовавший ее, сказал, что смерть наступила в результате токсического шока. - Дин попыталась взять себя в руки и спросила: - Сливки, сахар?

Джон воспользовался случаем немного отвлечься от темы.

- Да, и то и другое, пожалуйста. - Он несколько мгновений держал чашку в руке. Все молчали. Наконец он решился спросить: - Итак... Энни умерла от токсического шока? Рэйчел Франклин считает, что причиной смерти мог быть аборт, по крайней мере, у нее сложилось такое впечатление, и...

Макс начал было отвечать, но внезапно разразился слезами и закрыл лицо ладонями, сотрясаясь всем своим огромным телом.

Джон почувствовал себя глупо.

- Извините... Я перешел границы приличий... Извините.

- Нет, вы правы, - сказала Дин, входя в гостиную со сливками и сахаром. Она села в кресло рядом с мужем и сказала дрожащим голосом: - Энни умерла от инфекционного аборта. Мы не знали о ее беременности. Она ничего нам не говорила. Но мы выяснили, что она делала аборт, и... - Дин сморгнула набежавшие слезы, - операцию провели неудачно, занесли инфекцию, и в результате Энни умерла от общего заражения крови.

Джон был ошеломлен. Значит, Рэйчел оказалась права. Он оперся локтями на колени и подался вперед, покусывая палец - просто чтобы подумать, чтобы переварить услышанное. Он почувствовал на себе взгляд Карла и поднял глаза. Кар сидел неподвижно, напряженно глядя на него.
Джон решился задать следующий вопрос:

- Это вам сказали в больнице? Макс вытер глаза рукавом.

- Нет. Другой врач, по женской части...

- Гинеколог, - сказала Дин. - Наш врач сказал, что не может справиться с таким случаем, и велел отвезти Энни в больницу, и тот другой врач - его звали... Лоуренс, доктор Лоуренс - наблюдал Энни до самой ее смерти, а потом именно он сказал, что она умерла от токсического шока. Ничего другого он нам не говорил и именно это написал в свидетельстве о смерти.

- Тогда как вы узнали про аборт? Дин слабо улыбнулась и сказала:

- Все ваш отец.

- Мой отец? Макс объяснил:

- Энни умерла, мы похоронили ее... Почти два месяца мы просто мирились с этим, понимаете? Просто не видели другого выбора. Потом как-то в пятницу я ехал домой с работы и проезжал мимо Женского медицинского центра, и вот тогда я увидел вашего отца, Джона Баррета, - он просто ходил взад и вперед перед клиникой, он и еще человек десять, все с плакатами. И вот тогда мне как в голову стукнуло. Не знаю, почему эта мысль не приходила мне раньше. Пятница. Энни заболела в пятницу. А эти люди, похоже, устраивали здесь демонстрации протеста по пятницам. Не знаю, почему я остановился и решил поговорить с ними.

Макс снова вытер глаза и взял у Дин чашку с кофе.

- Спасибо, детка. - Он отхлебнул из чашки. - Я выбрал вашего отца, потому что он был самым старшим там. Не знаю. Просто у него был такой вид, словно он знает, что делает. И он действительно знал.

- Да, знал, - подтвердила Дин.

- Я подошел к нему, а он только взглянул на меня и сразу сказал: "Брат, ты страдаешь. Расскажи мне, в чем дело". Понимаете, он увидел, что я страдаю, и я все рассказал ему. Об Энни и о том, что с ней случилось. И представляете, он рассказал мне такие вещи, о которых я никогда прежде не слышал. Вызнаете, что та клиника посылает машину в школу Джефферсона каждую пятницу, чтобы отвозить девушек на аборты втайне от их родителей?

Джон и Карл переглянулись. Да, они знали, поскольку Рэйчел рассказала им об этом.

- Мы не знали... до недавнего времени.

- Ну и ваш отец сказал мне, что могло случиться с Энни. Сказал, что аборты делают в страшной спешке, врачи допускают ошибки, и никто никогда не узнает об этом. И все, что он рассказал, было очень, очень похоже на истину. Я понял, почему Энни умерла. Я все понял. И я собирался пойти в клинику и прямо спросить их об этом, но ваш отец сказал: "Нет, давайте сначала пойдем в больницу и спросим их". И мы так и сделали.

Макс отпил еще немного кофе, обменялся взглядом с Дин и продолжил:

- Мы вернулись в больницу, прижали к стенке доктора Лоуренса и снова спросили о причине смерти Энни. И он повторил то же, что говорил раньше. Но тогда Джон сказал, что мы хотим взглянуть на заключение патологоанатома. - Это воспоминание заставило Макса слабо улыбнуться. - Ваш отец был настоящим бойцом, дружище, он не сдался без боя, не позволил тем врачам провести его. О! Доктор Лоуренс не был готов к такому наступлению, это уж точно. Но он посоветовал нам обратиться в архив, что мы и сделали.
А когда мы пришли в архив, там повторилось то же самое. Они стали говорить нам, что у них нет ни заключения патологоанатома, ни каких-либо других документов... мол, они потеряли их и не могут найти. Но такие дела, похоже, были Джону не в новинку. Его же невозможно заставить отступить, знаете? Он сказал: "Тогда давайте встретимся с патологоанатомом, который занимался Энни" - и... - Макс выругался. - Они не собирались пускать нас к нему! Начали придумывать разные отговорки, но мы все-таки добрались до него. Обегали, кажется, всю больницу, но нашли-таки отделение патологической анатомии и просидели там еще полдня под дверями, но в конце концов прорвались туда и встретились с этим парнем. Его зовут Марк Деннинг.

Джон вынул свой блокнот.

- Деннинг. Ничего, если я запишу?

- Да, пожалуйста. Деннинг держался спокойно. Не хотел ничего говорить при свидетелях, но когда мы зашли в его кабинет, он заговорил очень тихо. - Макс подался вперед и понизил голос, словно подражая Деннингу. - Он чего-то боялся, понимаете? Он говорил очень тихо и сказал, что не может обсуждать этот случай. Но потом вынул из шкафа папку, положил ее на стол и сказал: "Я сейчас выйду минут на двадцать, ребята. Я вам ничего не говорил, а если вы хотите бросить взгляд на это, то я ничего не замечу" - и затем он вышел из кабинета.

Дин поднялась с места и ушла в спальню, а Макс продолжал:

- Ну и как, по-вашему, мы с Джоном поступили? Само собой, открыли папку и начали читать заключение, чтобы узнать истинную причину смерти Энни - и мы узнали. Просто прочитали. По большей части Деннинг написал заключение на тарабарском языке, но последний абзац звучал вполне осмысленно, поэтому мы переписали его и все прочие места, показавшиеся нам понятными.

Дин вернулась и протянула Джону несколько желтых страниц из блокнота вместе с каким-то документом. Джон бегло прочитал их.

- Это свидетельство о смерти Энни, - сказала Дин. - И вы видите, что написал доктор Лоуренс.

- Так. "Первичная причина смерти: септический шок... в результате сепсиса... синдром токсического шока".

- А вот... вот что нам с вашим отцом удалось выписать из заключения патологоанатома.

Почерк Макса, несомненно, свидетельствовал о спешке. Папин почерк - как всегда, неразборчивый - Джон узнал сразу и поймал вдруг себя на том, что задерживается взглядом на тех или иных словах просто потому, что они написаны Папиной рукой.

Джон прочитал первый абзац, написанный Папиным почерком. "Септический шок в результате септической лихорадки, явившейся следствием... инфекционного аборта".

- Таким образом, мы установили первое расхождение со свидетельством о смерти, - заметила Дин. Макс ткнул пальцем в лист:

- Посмотрите абзац на второй странице, написанный моей рукой.

Джон прочитал вслух, чувствуя на себе напряженный взгляд Карла.

- "Наиболее вероятное предположение, объясняющее причину смерти в данном случае, заключается в том, что пациентка перенесла аборт, осложненный стафилококковой инфекцией, вызвавшей перитонит и общий сепсис, которые, в свою очередь, привели к токсическому шоку и возникновению дефицита кислорода в жизненно важных органах, в результате чего наступила смерть".

Джон придвинулся поближе к Карлу, и они продолжал вместе просматривать исписанные страницы, в то время как Макс продолжал:

- Все эти длинные слова мало чего говорили нам, но, думаю, мы списали достаточно. Мы поняли, почему умерла Энни. Ваш отец даже отнес это показать другому врачу, и тот сказал, что да, все именно так, если мы правильно переписали документ.

- Но сам Деннинг не пожелал ничего говорить? Это кажется странным.

Макс потряс головой:

- Он не должен был ничего говорить мне, и он сказал, что по закону я не имею права знакомиться с заключением патологоанатома... но мы воспользовались случаем, так ведь? Он вышел из кабинета, чтобы не видеть, как мы читаем заключение.

Джон покачал головой:

- Очень странно.

Макс понимающе усмехнулся:

- Кому вы это говорите?

- Но... мой отец тоже находился там, участвовал в вашем деле.

- Да, от начала и до конца. Он был хорошим человеком.

- А кто этот врач?

- Какой?

- Вы знаете имя врача, которому Папа показывал копию заключения?

Макс и Дин переглянулись и отрицательно покачали головами. Джон сделал пометку в записной книжке. Возможно, Мама знает.

- А у вас есть факты, подтверждающие причастность Женского медицинского центра к делу? Вы можете как-нибудь доказать, что Энни действительно была там?

- Ну конечно, была! Она ходила в школу Джефферсона, она заболела в пятницу, клиника каждую пятницу посылает машину в школу, в клинике делают аборты, Энни умерла после неудачно проведенного аборта. Вот так. Это они виноваты.

Джон согласился:

- Да, звучит убедительно, но...

- И никаких "но"!

- А вы спрашивали... - Джон осекся и дал задний ход. -М-м... по всей видимости, в Женском медицинском центре вам ничего не сказали?

Макс рассмеялся.
- Нет, не совсем так. И не скажу, что я не спрашивал. Ваш отец пытался остановить меня, но я пошел туда, выложил им все, что знаю, и спросил: "Здесь делали аборт моей дочери Энни Брювер?" И они отказались отвечать. Сказали, что такого рода информация не подлежит разглашению. А я сказал: "Мы говорим о моей дочери. И если вы сделали это, я хочу знать". Но они ничего мне не сказали... просто велели убираться оттуда.
И тут я просто озверел. Чтобы кто-то сделал такое с моей маленькой девочкой, а потом заявил мне, что это не мое дело! Нет, я никого там не тронул и ничего не разбил, но они вызвали полицию и сказали, что я это сделал, и я провел ночь в каталажке. Хорошо, что я действительно не устроил там погром, а то бы я просидел в тюрьме гораздо дольше. Судья велел мне держаться подальше от клиники и сказал, что замнет дело, если я пообещаю вести себя смирно. - В глазах Макса полыхнула ярость. На него было страшно смотреть. - Но клиника по-прежнему работает, и та машина по-прежнему ездит к школе по пятницам.

Макс отпил еще кофе и помолчал, пытаясь успокоиться. Джон взял заключение патологоанатома.

- Это единственная копия?

- Мы сделали еще несколько. Одна осталась у вашего отца, и у нас несколько.

- Я могу взять одну? - Джон украдкой взглянул на Карла. - Если мы... займемся этим делом, нам потребуется вся имеющаяся информация.

- Что значит "займемся"? - спросила Дин.

- Ну... я ничего не могу обещать - пожалуйста, поймите меня правильно, - но мы говорим о молодой девушке, несовершеннолетней, которая умерла в результате недобросовестно проведенной операции, и никто ничего не предпринял в связи с этим, никто ни о чем не упомянул в официальных документах, никто не понес ответственность. Это волнует меня, я знаю, это волнует вас, волновало Папу и должно взволновать людей, которые смотрят нашу программу.

 Вы собираетесь сообщить об этом в новостях? Джон почувствовал, насколько напряженно Карл ожидает его ответа. И, ответив, он почувствовал, что отвечал не столько Брюверам, сколько Карлу.

- Я ничего не могу обещать вам.

Карл иронически пробормотал:

- Я ничего не могу обещать вам...

Джон заговорил более твердо, даже слегка повысив голос:

- Несомненно, для начала нам нужно собрать больше информации.

Макс слабо усмехнулся:

- Что ж, желаю удачи. Мы думали обратиться к адвокату, но ваш отец сказал то же самое: у нас слишком мало фактов. Я рассказал вам о том, что случилось в больнице. В клинике мне ничего не сообщили, в школьном правлении мне ничего не сообщили, и по закону они имеют право молчать. Кого еще вы собираетесь расспрашивать?

- Ну ... дайте мне время подумать, выполнить маленькую домашнюю работу. Возможно, я сумею выяснить что-нибудь. Тем временем, Макс, постарайтесь поменьше волноваться, пока я не дам знать о себе. Не надо...  э-э...
- Мне не следует нарываться на неприятности, я знаю. Я причинил много беспокойства многим людям. После того как мы получили информацию от Деннинга, я разобрался со всеми теми работниками больницы, которые чинили мне препятствия. Привел в бешенство всю администрацию школы. Запугал почти всех подруг Энни. - Макс добавил мрачным голосом: - Я доставил неприятности и вашему отцу тоже. Втянул его в свои неприятности, полез в драку на митинге. Хорошо, что меня тогда не арестовали снова. Мы с ним настроили против себя множество людей. Сейчас я затихарился. Кто бы ни убил его, они наверняка охотятся за мной.

- Но... я так пока и не понял. Зачем кому-то убивать моего отца?

- Да потому что мы вышли на их след. Они убили Энни и не хотели, чтобы мы обо всем узнали.

Ладно. Может, парень просто параноик? Может, он слишком часто принимал участие в уличных драках, слишком долго жил но закону джунглей?

- Но вы не имеете понятия, кто именно?

- Нет. Но меня с вашим отцом очень часто видели вместе. Нас видели вместе и на митинге губернатора. Нас вышвырнули оттуда вместе. Я даже видел нас по телевизору в новостях Шестого канала!

Джон внутренне поморщился.

- M-м...да...

- Значит, они знают, что я у них на хвосте, и знают, что Джон помогал мне, - поэтому они убрали его, а если я снова высуну нос, уберут и меня тоже. Если я первым не уберу их.

Джон поднял руку.

- Но... подождите-ка. Вы же не знаете наверняка, что кто-то убил моего отца. Это был несчастный случай. Макс просто выругался в ответ.

- Послушайте, эти люди каждый день убивают молодых девушек, но со стороны кажется, будто они никого не убивают. Вы думаете, они убьют вашего старика и допустят, чтобы это походило на убийство?

- Но вы не знаете, что эти люди каждый день убивают девушек...

Макс не останавливался.

- Вы думаете, им трудно придумать, как представить убийство несчастным случаем?

Джон начал было возражать, но оборвал себя на полуслове.

- Хорошо... хорошо... Давайте но порядку. Как они сделали это?

Макс не уклонился от ответа. Он был совершенно уверен в своей правоте.

- Сначала они убили его, вероятно, избили до смерти, а потом опрокинули на него штабель труб, чтобы создать впечатление, будто его раздавили трубы.

Джон покачал головой.

- Макс, эти трубы весят несколько тонн. Штабель невозможно просто так опрокинуть. Макс сорвался на крик:

- Что значит невозможно опрокинуть? Штабель обрушился, не так ли? Или вы упустили эту незначительную деталь?

Дин положила руку на плечи мужа, призывая его к спокойствию.

Джон попытался ответить сдержанно:

- Следователи сочли возможной причиной усталость металла.

Макс потряс головой.

- Вы разговариваете со сварщиком. Я знаю металл - и отличаю хороший сварной шов от плохого. Рама-держатель был в отличном состоянии.

- Откуда вы знаете?

- Я был в магазине вашего отца. Я ее видел.

- Ну... возможно, рама вышла из равновесия. Убийца не мог просто опрокинуть ее.

Макс оскорбление взглянул на него.

- Джон, вы когда-нибудь слышали об автокаре?

На следующее утро Джон приехал в магазин. Временно исполняющий обязанности управляющего хорошо справлялся с делами и обдумывал предложение перейти на постоянную работу на это место. Клиенты все так же приходили, хотя особого наплыва не наблюдалось. Бухгалтер Джилл вернулась к работе и почти пришла в норму. Бадди и Джимми были настроены оптимистично.

Ладно, вроде все в порядке. Теперь надо поговорить с Чаком Кейтсманом, кладовщиком и водителем автокара, он в то роковое утро нашел отца под трубами. Чак работал на складе: раскладывал по деревянным ящикам фасонные части труб.

- Привет, Чак!

- Привет, Джонни! Как дела? - Чак выглядел получше. Одна его рука по-прежнему была в гипсе, но он довольно сноровисто орудовал здоровой рукой, перекидывая детали из ящика в ящик. Они немного поговорили о том о сем. Да, Чак чувствовал себя нормально, но хотел поскорее выздороветь, чтобы вернуться к работе грузчика. Сейчас они с Джимми куда чаще менялись обязанностями, и Джимми ничего не имел против, но Чаку не нравилось работать за прилавком - он не умел терпеливо разговаривать с назойливыми клиентами.

Джон, как бы между прочим, подошел к главному предмету разговора.

- Скажи, ты знаком с Максом Брювером?

- Конечно. Это друг твоего отца. Я не близко знаком с ним, но он заглядывал в магазин несколько раз. Он приходил сюда через несколько дней после смерти Джона, просто посмотреть, что и как. Многие друзья Джона приходили.

- Слушай... У Макса есть одна гипотеза о смерти Папы - о том, как мог упасть штабель. Помнишь, ты пытался разобрать завал из труб с помощью автокара?

Чак стал молчалив и мрачен при этом воспоминании.

-Да.

- Двигатель автокара был уже разогрет, когда ты начал? Чак на миг задумался, а потом вспомнил.

- Да. Да, точно. Я стал разогревать его, а потом понял, что это не нужно, поскольку он уже был готов к работе. Я решил, что Джон пользовался машиной.

- А выхлопные газы? Ты же знаешь, какой запах стоит здесь, когда работает автокар.

- Ну... - Здесь Чак не был уверен. - Очень скоро его просто перестаешь замечать.

- Да, верно. А скажи, куда делся тот держатель штабеля?

- Мы разобрали его. Ох-охо.

- Разобрали?

- Да, полицейские обследовали раму, и она уже никуда не годилась, а нам не хотелось, чтобы эта штука валялась здесь и напоминала нам о несчастье.

- А где детали?

-Думаю, все еще лежат во дворе, возле гофрированных труб.

Они вышли на погрузочную платформу, спрыгнули на землю и пересекли усыпанный гравием двор, направляясь к свернутым в кольца пластиковым гофрированным трубам, которые напоминали скопление чудовищных черных червей. Рядом с одной из труб лежали разнокалиберные остатки упавшей рамы-держателя.

Джон внимательно осмотрел груду металла.

- Хорошо, Чак, ты можешь сказать, какие из длинных брусьев находились внизу штабеля?

- Дружище, понятия не имею.

- Все-таки попробуй.

Они порылись в груде металла, сортируя детали рамы. Короткие стержни - это поперечины; длинные стержни со стяжными муфтами - диагональные связи; Г-образные детали поменьше - вертикальные стойки. Все это они отложили в сторону. Остались четыре основных рельса, размером в длину штабеля.
- 0'кей, Чак, вот что меня интересует: я хочу посмотреть, нет ли на одном из этих рельсов прогиба, или повреждения, или царапин, которые свидетельствовали бы о том, что раму со штабелем перевернули с помощью автокара.

Чак ошеломленно уставился на Джона.

- Ты шутишь?

- В принципе, такое возможно, ведь так? Чак серьезно обдумал вопрос.

- Да. Да, возможно.

- Мог автокар подъехать с другой стороны штабеля, подсунуть вилку подъемника под раму и перевернуть ее?

Это предположение привело Чака в крайнее волнение.

- Ты действительно думаешь, что кто-то убил Джона?

- Не знаю. Но давай осмотрим рельсы.

Первый рельс был изогнут на концах, но это произошло при падении штабеля. Второй рельс, очевидно, находился наверху - судя по расположению болтов - и соответствовал первому. Значит, первые два рельса были верхними. Третий рельс...

- Постой, - сказал Джон. - А четвертый? У него тоже есть такой прогиб посередине?

Они проверили четвертый рельс. Он был прямым. Джон и Чак внимательно осмотрели нижнюю поверхность третьего рельса. В середине бруса они обнаружили заметный прогиб вверх и две царапины, явно оставленные вилкой подъемника.

- Давай-ка перенесем его на платформу. - Мужчины подняли рельс за концы и торопливо направились к погрузочной платформе. Положив рельс, они запрыгнули на нее. Чак бросился в помещение склада. Буквально через несколько секунд старый автокар с пыхтением выполз на свет дня, и Джон опустился на колени рядом с рельсом, внимательно следя за тем, как Чак медленно подводит автокар ближе.

Он остановил машину над самым изгибом в середине бруса. Левый зубец вилки коснулся одной царапины, правый немного не достал до второй.

Чак соскочил с автокара, чтобы взглянуть.

- Ну и что ты думаешь? - спросил Джон.

Чак взялся за правый зубец и легонько дернул его в сторону.

Он стал точно на вторую царапину. Все совпало до миллиметра.

Тихим голосом Чак произнес длинное непристойное ругательство, выражающее крайнюю степень удивления.

- Я позвоню в полицию, - сказал Джон.
 

Предыдущая глава    Оглавление    Следующая глава



2001–2022 Электронная христианская библиотека